Второе место - за массивной подставкой под аквариум для рыбок. Когда исчез воздух - вода в аквариуме испарилась.

Где же находилась Зоя?

Первое время он тешил себя надеждой, думая, что ее там нет. Может быть, она в какой-нибудь, отрезанной от него, каюте? Единственный, оставшийся у него робот, вернулся с донесением: во всех остальных помещениях Зои, живой или мертвой, обнаружено не было.

Значит, она там, в кают-компании. Подчиняясь внутреннему, трудно объяснимому чувству, он не посылал робота в это единственное, не исследованное им место.

А если ошибка, если она в одной из пострадавших кают? Эта мысль возвращалась к Сергею, заставляя посылать умный механизм еще и еще раз в обход кают.

Может быть, оставляя кают-компанию неприкосновенной, он подчинялся желанию не расставаться, пусть даже с мизерной, но все же существующей надеждой? Кто знает?

И так, терзаясь сомнениями, надеясь на невозможное, все девять месяцев после катастрофы. Это были месяцы одиночества и нервного напряжения, странных, необъяснимых происшествий, не укладывающихся ни в одно разумное объяснение.

Преодолевая неповиновение словно ватного тела, он встал. Он заставил себя это сделать. Вместо стремительной ловкости получилось что-то прямо противоположное. Предстояло важное дело. Нужно было отревизировать скафандровый шкаф, который не открывался уже целый корабельный год.

Двигаться, двигаться больше, заняться настоящим делом, бросить самокопание - иначе закостенеешь или расплывешься инертной массой от безделия.

Неторопливо, стараясь ступать четче и увереннее, он вышел из рубки и двинулся по коридору. Мимо проплывали двери кают. Справа почти все каюты пострадали, двери в них были загерметизированы. Именно туда безуспешно посылал своего робота Сергей.

Коридор повернул. Вот она. Еще одна дверь, та самая, за которой находились останки трех четвертей экипажа...